Энциклопедия:
Будущее
Евгений Волков
Life.ru
Мне нравится:

— Что будет через три года со СМИ? Каким ты видишь будущее? Куда надо идти?

— Предсказывать на три года вперед чрезвычайно сложно. Мы строим интуитивные гипотезы, и никто не знает, в какой момент появится какой-то индийский парень и в очередной раз перевернет рынок.

Будет очень сложно, и медийка — один из рынков, который сильно сократится. В перспективе двух лет, я уверен, появятся генераторы текстов, которые будут писать новости. Новостная конкуренция, вся эта борьба за Яндекс. Новости, закончится. Останутся только агентства-первоисточники.

— Это хорошая новость для журналистики: дело вернется к старому-доброму «оторвись от дивана, найди историю и расскажи ее интересно». Событийку мы давно проиграли социальным сетям.

— Да, и проиграли глобально. Пример с самолетом в Ростове. Ни у кого не было кадров с камер парковки, на которых видно, как падает самолет. Какой-то человек выложил ролик в ростовскую группу через 40 минут после того как все случилось.

— Или тайваньский самолет, который два года назад падал возле моста, где ехали автомобили с регистратором.

— Да. В случае с событийной журналистикой журналисты стремительно проигрывают массовой аудитории. В связи с этим возникает другая проблема — фейки.

Думаю, с фактчекингом будут неплохо справляться нейронные сети. Как только они получат доступ к регистраторам действительности — видеокамерам, системам навигации и подобному — материалы в формате «здесь что-то случилось» скатятся к автогенерации. Вот, представим, столкнулись 10 автомобилей. Человеку-свидетелю надо снять происшествие на телефон либо скачать с регистратора запись и куда-то ее выложить. Это требует времени. А если в системе видеонаблюдения сидит нейронка, которая понимает, что эта куча пикселей — ДТП, ее время реакции составит доли секунды.

Что касается несобытийной журналистики. Сейчас чувствуется сдвиг в эмоциональную, субъективную подачу. Людям важно не просто послушать историю. Хорошо пишущий врач «уделывает» медицинского журналиста. Написать историю для него — приятное хобби, над ним не висит дедлайн, нормы по количеству заметок, количеству символов и трафику. В ЖЖ был идеальный пример — пользователь «Матрос Кошкин», гинеколог, который уехал из России в Англию, работал в клинике, близкой к королевской семье. Я рыдал над его рассказами, это было прекрасно.

В общем, есть 5–6% процентов людей, которые в состоянии внятно излагать мысли, креативить в видео, еще что-то. Эти люди будут создавать персональные медиа. Раньше это было не так удобно. В 2005 году все говорили, что ЖЖ всех убьет — но не убил, потому что он был неудобный. Потом говорили, что Facebook всех убьет. Да, Facebook близок, но по-моему, и его не хватит. Появится что-то еще.

— А читатель поменяется? Ты несколько раз упомянул леность читателей и их нежелание инвестировать силы в потребление контента: чем проще, тем лучше. А что еще? С кем нам предстоит работать?

Есть распределение, кривая. Основная масса — люди, которые хотят заплатить мало времени, но что-то получить: эмоцию и, возможно, информацию. Почему люди залипают на лентах с котиками? Это постоянная потребность в дофамине: ничего не надо делать, просто листай дальше. Дальше, на одном краю этого распределения — люди, которым нужно больше. Они хотят глубины: почитать, посмотреть 40 минут видео, вникнуть. Это специальные люди. А на другом краю — потребители мемов, для которых контент должен быть совсем упрощен.

Так все и останется, за исключением того, что по краям будут появляться новые инструменты. Условно, на этой стороне мемы начнут разговаривать сами, а на противоположной появятся новые интерактивные инструменты по взаимодействию с инфографикой. Посередине все останется как обычно.

— Десктоп умрет? Что будет с мобилкой? Будем ли мы в 2018-2019 году рассказывать наши истории только в соцсетях?

— Десктоп, безусловно, умрет. Окей, это вряд ли произойдет через 3 года, но доля десктопа за это время упадет, а мобильные будут расти.

Умрет веб сам по себе. Я разговариваю с подростками, они говорят, что не пользуются интернетом на мобильном телефоне.

— Им так кажется?

— Да. Все привычное для них — ВКонтакте, Snapchat, Instagram — все это на самом деле в интернете. Я сяду на свою любимую тему про детей, что наше поколение — уже «все». Главное, чтобы мы спокойно дожили и не мешали.

— Постоянная история в медиа: поколение читающее делает медиа для поколения смотрящего.

Есть понятие «диджитал нейтивс», в России это ребята, родившиеся после 2000-го. Наша с ними поколенческая пропасть намного сильнее, чем была между поколением моих родителей и мной. У них свой язык. Меня очень забавляют подростки, которые говорят: зачем ты этим интересуешься, ты же взрослый, тебе это не надо. Мне хватает сил быть в курсе того, чем интересуются мои дети, но основная масса родителей вообще не отсвечивает. Ребенок сидит в телефоне, и что он там делает — неизвестно.

С медиа то же самое: мы не знаем, что они там делают. Медиа придется приложить очень много сил, чтобы получить аудиторию, которой сейчас 12–14, а через три года будет 15–17 лет. Я уже смирился с мыслью, что мне в какой-то момент придется нанимать людей в два раза младше меня, которые будут говорить, что мне делать.

— Так же как телевидение работает для огромной пока возрастной аудитории и даже не замахивается на молодежь. Возьмем ОРТ с новогодним эфиром.

— Да, «Пугачева похожа на оливье» — это лучший комментарий про новогоднее шоу, который я слышал. Но стать «ящиком» не хочется. При этом бóльшая часть рынка им станет, к сожалению. «Мы же так работали, у нас все ок, показатели, трафик, давайте уников посмотрим...» — а в этот момент в Snapchat очередная революция, но ее никто не заметил.

Или: я захожу к сыну и вижу, что он смотрит какой-то стрим на Youtube. Проходит 8 часов, я захожу к нему и понимаю, что он смотрит тот же стрим, который еще не закончился. И это новый формат, который не понятен моему поколению. Где в больших серьезных медиа сейчас используются такие форматы? Практически нигде. Мы же журналисты, мы должны писать тексты, снимать сюжеты, стоять в кадре с микрофоном и рассказывать, что тут за мной хоронят слона. Новому поколению все это не нужно. 8-часовой стрим с игрушкой для них представляет большую ценность, чем хорошо сделанная подборка новостей. Конкуренция за их время еще выше. Трехсекундный план: закапывают слона. Прикольно, смотрим следующий.

— Во что нужно метить сейчас медиа, чтобы остаться на плаву?

В Uber. Что медиа может предложить аудитории? Контент. Что медиа может предложить автору контента? На данный момент — зарплату. Мне кажется, это в корне неправильно. Медиа должно предлагать автору охват и честное распределение доходов от контента. У тебя клевые видео? Выкладывай их не на Youtube, который предлагает такие условия, а у нас — мы предложим тебе больше, потому что сумеем тебя хорошо монетизировать, и плюс — наша аудитория, которая тебя будет с удовольствием смотреть.

Медиа, которые превратятся в подобные платформы, смогут выжить, пока их Facebook не прикончит. Facebook будет сейчас заниматься производством собственного контента и приоритетной его дистрибуцией. Instant articles — это гвоздик в крышку гроба. Зачем уничтожать медиакомпании, когда у них просто можно забрать аудиторию?

— Что они уже с успехом сделали. В России охват «ВКонтакте», «Одноклассников» и Facebook больше любого медиа.

— Естественно. Понятно, что у соцсети, в которую человек с утра втыкается, чтобы посмотреть, что произошло с его друганами, есть приоритет в оплате временем. Может случиться, что в будущем победит, условно, персональный помощник, который не просто формирует ленту, а отбирает и компилирует информацию. Технологии вполне к этому готовы, учатся на твоем поведении, знают про тебя все: что ты читаешь, как перемещаешься, какие у тебя привычки. Думаю, Google скоро выкатит такую штуку.

— Как быстро нейронная сеть научится понимать, что интересно читателю? Хотя если научить ее смотреть на доскроллы и время вовлеченности, нейронка сможет рекомендовать контент, который понравился одному читателю, таким же людям из его социальной группы.

— Даже не так. Мы привыкли оперировать понятными нам терминами: доскролл, количество просмотров... Следующее поколение нейронок будет трансформировать контент на лету. Условно, этот контент «зашел» — окей, делаем версию для тех, кто любит читать, для тех, кто любит смотреть, слушать, а здесь — для самых маленьких — история в Snapchat.

— Сейчас это в лучшем случае делают продвинутые редакции, и это ручной труд.

— Это безумно дорого. И выиграет тот, кто сейчас вкладывает в искусственный интеллект.

 

Мне нравится: