Энциклопедия:
Журналист
Марк Шейн
«Настоящий Лентач»
Мне нравится:

— Как платформа меняет журналистику?

— Тут все более или менее понятно. У соцсетей узкий функционал. Нельзя в соцсети сделать то, что можно создать на сайте, не получится воплотить в реальность все мечты. Но большинству на самом деле это и не нужно.

Большей части аудитории, в том числе производителям, глубоко безразличны лонгриды. Их нужно читать... Кроме того, их нужно писать, факт-чекить — в производстве это сложно. При этом лонгрид никогда не даст трафика, который набирают 10 коротких новостей, написанных за 13 минут. Зачем тратить ресурсы? Чтобы закрепить навык создания и рассказывания больших красивых историй, потешить самолюбие? И может быть, поднять проблему, которую ты не можешь охватить в коротком ежедневном жанре.

У больших, традиционных медиа есть лонгриды, которые появляются раз в месяц или раз в неделю, а есть потоковые новости, которые выходят по 30 штук в минуту. И основной трафик читателей медиа получают за счет этого потока.

Понятно, что ВКонтакте, Facebook, «Одноклассники» не могут дать инструментов для создания больших, красивых историй. И не должны, потому что у них другая задача. Для создания лонгридов есть замечательные сторонние сервисы, ссылку на которые можно дать, к примеру, во ВКонтакте.

— Какие проблемы есть у медиа, которые работают в соцсетях?

— Косность. Такая проблема соцсетей существует, как бы странно это ни звучало. Мы привыкли думать, что у нас косные печатные издания или радио, они древние-древние и там уже все наработано. Сейчас начинают костенеть социальные сети, которые еще несколько лет назад были революционерами. Зачем что-то менять, выдумывать, если все работает, зачем что-то большее? Соцсети превратились в крупные корпорации, их тяжело раскачать — они долго считают, думают и выбирают.

Есть юридические и административные проблемы. У сообществ в соцсетях их много. Скажем, есть идея создать отраслевое медиа, чтобы весело и интересно рассказывать о кулинарии. Первая мысль — сделать медиа в соцсетях, потому что там быстрый доступ к большой аудитории. Потом можно договориться о продажах с Knorr, Maggi и т.д. Но как только достаточно большое медиа, привязанное к социальной сети, начинает работать, становится понятно, что тебе оно, по большому счету, не принадлежит. Платформа не твоя, и все, что ты делаешь — это пиксели, которыми владеет господин Цукерберг или Mail.ru. Много денег проходит мимо. Ты тратишь усилия на создание медиа внутри социальных сетей, а в результате получается, что создаешь дополнительные деньги господину Добродееву.

Еще одна большая проблема — авторство контента. Все знают о бесконечных судах, которые ведут с соцсетями производители, продюсерские музыкальные центры, крупные продюсеры и владельцы этих аудиозаписей. Но там все более или менее понятно — где-то идут навстречу, где-то что-то монетизируют...

Касательно текста и графических изображений есть глубинные болевые точки. Например, Twitter — это воровство твитов. Сидишь, придумываешь классную шутку — а человек с большим количеством аккаунтов просто ее копирует, вставляет — Ctrl+C, Ctrl+V — и выдает за собственное произведение.

С видео сложнее. Видео легче защитить и сложнее изготовить, то есть у человека больше мотивации его защищать. Суды говорят о том, что это полноценный творческий продукт. А вот ваш твит или ваша смешная картинка — она же, по сути, даже и не ваша... Пока я не вижу даже подвижек в направлении защиты изображений и защиты текстов.

Это дешевая бизнес-модель. Делать не надо: настроил грабер — от слова «грабить», нажал на кнопку, он автоматически постит. К примеру, по медиане. Просматриваем небольшие паблики, которые мало кто замечает, но там бывает что-то смешное или интересное. Как только источник выпускает что-то на 500–1000 лайков, что выше медианы, грабер вынимает этот пост и выкладывает в твой паблик под названием «Смешные и веселые пикчи 19+». Простой рецепт хорошего заработка на чужом труде. Кому жаловаться? Никто не защитит. Соцсети тоже с этим возиться не хотят — говорят, мы не занимаемся авторскими правами.

Соцсети рано или поздно придут к тому, что нужно защищать производителей контента. Это во многом их очистит от таких недобросовестных каналов.

— Какие сотрудники нужны сейчас медиарынку? Как меняется профессия журналиста?

— Это одна из основных проблем индустрии. Мультиинструменталистов очень мало, они — на вес золота. И чтобы историю написали, и подводку к ней в соцсети замечательную, и активность придумали, такую, чтобы текст неделю обсуждали, — таких людей в стране человек пять. Они очень дорогие, и, может быть, бессмысленно именно их нанимать, если можно на те же деньги взять пять человек, которые свою отрасль знают, с делом справляются, и в целом получается более или менее.

Я плохо пишу, поэтому, к сожалению, в их число не вхожу. Есть личные медиа, к примеру Варламова или Олега Кашина. Кашин — это такой человек-медиа. Он пишет во все издания, которые только открываются в России. То есть стоит зарегистрировать доменное имя, сразу звонок в дверь и там Олег Кашин. Кошку первой в дом запускают, а Кашина — в новое издание. «Вам не нужна колоночка?». И где бы и что бы он ни написал, он вливает туда трафик из своих соцсетей. Его бесконечная аудитория живет вместе с ним, хорошо понимает — и он ее хорошо понимает, они говорят на одном языке, им друг с другом интересно.

То есть если у вас есть какая-то интонация, какой-то конкретный автор, куда бы он ни пошел и где бы он ни был, люди его найдут. Они будут его читать и вместе с ним почитают и медиа, которое вы создаете под этого автора.

Есть каналы, которые обходятся без авторов. К слову, в «Лентаче» непонятно, кто автор. Большинство читателей даже не догадываются о том, кто что пишет и кто что рисует. Конкретных людей нет. Это с одной стороны минус: если бы существовал какой-то человек, который придумывает все шутки для «Лентача», наверняка он был бы очень популярным. Его личные соцсети давали бы очень хороший охват. Соответственно, можно было бы подтянуть любую медийку за счет этой личности. Но, к сожалению, такого человека нет, поэтому показать по большому счету нечего, и роль личности снижена.

Может быть, его надо было придумать. С другой стороны, для менеджера не очень хорошо, когда у него работают звезды — они могут в любой момент уйти и увести аудиторию за с собой. И останется только помахать ручкой и отпустить ресурс, в который ты много вложил и который приносил тебе неплохие деньги.

Однако есть «Медуза», например, которая состоит из личностей, постоянно подчеркивает роль личности в производстве и упоминает авторов, всячески их продвигает, в результате получает любовь поклонников этих авторов к самой себе.

— Каким должен быть ваш автор? Что он должен уметь?

— В «Лентаче» сложные технологии производства. Придумать смешную картинку очень сложно, потому что чувству юмора нельзя научить. Это основная проблема. Или есть человек с чувством юмора, но он совершенно не умеет писать, двух слов без ошибок не может связать. Это еще хоть как-то можно подтянуть — но ты как минимум год, прежде чем у него получится хоть сколь-либо воспринимаемый текст. То есть из крайности в крайность. Тебе нужно найти, купить, украсть, я не знаю, где достать человека, который умеет и шутить, и писать, и одновременно понимает, что такое факт, чем он отличается от не-факта. На что реагировать, на что нет. Что смешно, что не смешно. То есть нужно свести воедино множество маленьких, но важных нюансов.

Человек должен быть хотя бы средним новостником, а этому надо учиться, и учиться довольно долго. Взять готового среднего новостника и научить его чувству юмора — тоже не получится. Плюс, у автора должна вырабатываться привычка к юмору, а это на самом деле тяжело. Он должен соблюдать интонацию, с которой говорит «Лентач» со своей аудиторией, — и говорить так, даже если ему в этот момент грустно, скучно и уныло. Поэтому нужно, прежде всего, научить человека при любом его настроении и обстоятельствах дотошно, четко соблюдать нашу интонацию при общении с аудиторией. Это тяжело, долго и муторно.

— Где вы находите своих людей? Берете новостника с «РИА Новости», который неплохо шутит в Twitter?

— С людьми тяжело. Прежде всего, нам нужно увидеть в человеке то, что мы не сможем ему купить: обучение и чувство юмора, внутреннее желание с нами работать, делать наш продукт. Раньше мы применяли для этого такой замечательный способ. Раз в три месяца спрашивали у своей аудитории: кто хочет с нами поработать без денег? И получали таких людей. Оставалось проверить, есть ли у них чувство юмора. «Пошути. Какая у тебя любимая шутка?». И со временем понимали: этот человек хочет с нами работать даже бесплатно, он хорошо шутит, у него есть чувство юмора. После этого мы давали ему заработную плату, что было для него приятным сюрпризом, и доучивали его писать, проверять факты, смотреть как минимум пять источников. Доучивали его ремесленной журналисткой работе.

Нельзя сказать, что такой автор — профессиональный журналист. У него и задача другая стоит. То есть понятно, что никто из наших редакторов не поедет сейчас делать расследование, но они умеют это сделать, знают, как. И могут отличить хорошее от плохого, отсеивать, отбирать.

Это довольно сложная задача, потому что наши сотрудники должны писать лучше, чем журналисты-расследователи. Понимать технологию настолько хорошо, чтобы со 100-процентной вероятностью отсеять одно от другого, понять, где доработано, где нет. Это сложно, но требует меньше времени, чем непосредственно само расследование. На расследование ты можешь потратить месяц, год. А здесь ты работаешь с готовым материалом. Когда его тебе приносят, ты говоришь: «Факт, факт, факт, не факт, не факт, не факт». Потом переупаковываешь для своей аудитории, для соцсетей — и выпускаешь.

Сейчас эта схема уже не работает, потому что аудитория знает, что мы зарабатываем деньги. Сложно сказать: «Давайте с нами работать бесплатно». Я, честно говоря, понятия не имею, где брать людей с хорошим чувством юмора, готовых работать не только за деньги. Да, 80 % людей на улице готовы сидеть в редакции за зарплату. Но что они реально нам принесут — совсем непонятно.

 

Мне нравится: