Энциклопедия:
Журналист
Сергей Паранько,
Ольга Сидорова
Медиапроекты Mail.Ru
Мне нравится:

— Оля Сидорова. Последние несколько месяцев я задавала нашим спикерам вопрос: «Возьмешь ли ты на работу журналиста со специальным образование — или лучше подойдет человек, который умеет писать?». А потом я задала его себе, и поняла, что он не так прост.

С одной стороны, мы похоронили журналистское образование как единственный способ научиться работать со словом. Хорошо писать — это ремесло, это практика, Если хочешь этому научиться и будешь прикладывать усилия, не нужно идти на журфак, чтобы овладеть этим навыком.

Другое дело, что когда ты попадаешь в университет либо другую комфортную среду, где тебя понуждают или мотивируют — причем регулярно — тренироваться, у тебя больше шансов преуспеть. Я бы взяла на работу человека, который натренирован писать. И при этом мне все равно, тренировался он на журфаке или ежедневно писал в блоге в течение пяти лет.

Думаю, что качество интернет-продуктов и интернет-журналистики снизилось во многом потому, что мы допустили мысль о том, что рассказыванием историй может заниматься любой человек. И следствие этого — общее падение качества текста.

Поэтому я — за великий журналистский реванш. Мы будем получать качественный информационный продукт и лучший опыт, и это поможет удержаться на хорошем уровне в потреблении информации. На нас очень влияет то, как мы выглядим, как одеваемся, важно, что едим — и какую информацию потребляем. Если допускать снижение качества потребляемой информации, мы страдаем от этого как люди. Поэтому нам нужен реванш, а значит, нужны люди, которые умеют писать.

— Сергей Паранько. Я люблю брать на работу людей из «печатки». Многие печатные издания, которые приходили в интернет, просто собирали отдельные команды, которые не принимали традиции. Я, например, работал в печатном холдинге, где мы отдельной командой создавали интернет, а с пишущими ребятами вообще не соприкасались. Был я и в интернет-изданиях, где чаще всего на старте брали копипастеров, которые умели только Ctrl+C, Ctrl+V. А это крайне низкий уровень, нет навыка, ты ничего не пишешь и не создаешь.

Все это сильно ударило по журналистике. Сейчас нет ни фундамента, ни школы. Вот поэтому я люблю пишущих журналистов из «печатки». Единственная проблема — они совершенно не понимают среду, в которую попадают. Здесь нужно думать, как ты рассказываешь всю эту историю, как ее подаешь, иначе ее просто не будут читать, закроют страницу и отвлекутся.

Кроме того, как человек пишет и держит внимание аудитории, меня очень волнует, задает ли он себе вопрос: «Зачем я это делаю?». Журналист в чем-то должен быть философом и антропологом. Он каждый раз должен спрашивать: почему люди так активно кликают на новости про падающие самолеты и про катастрофы? Потому что memento mori, потому что помни о смерти. Мы просто констатируем факт: утром встал — а вечером погиб в авиакатастрофе. Каждого из нас это привлекает. И если проповедники эту тему развивают, говорят с человеком, лечат душу, рассказывают, как надо себя вести, — то в нашем случае мы просто констатируем факт. А может, стоит подумать, как эту историю развивать, чтобы, еще раз напомнить, что человек — создание хрупкое, и, может быть, сегодня ты живешь последний день. И возможно, стоит прожить этот день так, чтобы ты был достоин чего-то, memento mori.

Возьмем историю про маньяков-убийц, архетип про то, что человек вчера был нормальный — а сегодня перестрелял 14 человек. Почему так произошло? Может, его травили, изводили? Такой ракурс ведет к пониманию, состраданию. Это не значит, что преступник не должен отбывать наказание, но значит, что сегодня мы будем с большим состраданием относиться к людям, улыбнемся кому-то, извинимся... И каждый раз, когда ты рассказываешь историю — в любом случае новостные истории построены на архетипах — ты должен быть философом и как-то лечить общество. Осмысленное действие и в чем-то терапия.

— Оля Сидорова. Это крутая история. Но когда мы говорим о таких высоких категориях, это немножко отдает литературщиной. А в интернет невозможно притащить литературу.

— Сергей Паранько. Я не прошу это сделать в одном материале. У нас всегда есть вторая волна. Журналистика второй волны — это когда на второй-третий день после какого-то большого информационного взрыва мы продолжаем его анализировать, отрабатывать. Давайте не забывать эту тему, не идти дальше, не переворачивать страницу, а пользоваться — для того чтобы менять и лечить.

 

Мне нравится: